«Итак, видишь благость и строгость Божию: строгость к отпадшим, а благость к тебе, если пребудешь в благости Божией; иначе и ты будешь отсечен» (Рим. 11:22).
ГлавнаяСтатьи /  КТО ТАКОЙ «Я» В РИМ. 7:14-25?
PDF Print E-mail

КТО ТАКОЙ «Я» В РИМ. 7:14-25?

П.Тогобицкий

Содержание:

Введение
1. Основные точки зрения
2. Анализ текста
2.1. Анализ контекста
2.2. Анализ грамматики
2.3. Анализ аргументации
3. Выбор точки зрения
Заключение
Библиграфия

Введение

Одним из наиболее спорных вопросов сотериологии всегда был и остается вопрос отношений возрожденного христианина с грехом. Немалое значение в спорах на эту тему играет проблема толкования Рим. 7:7-25. Многие толкователи считают этот отрывок самым трудным в данном послании, относя его к категории crux interpretum (Russell, 1998, с. 511). Текст написан от первого лица, и наиболее активно обсуждаемой проблемой является отождествление субъекта «я» с определенной личностью или группой. От ответа на вопрос о том, каким образом опыт данного «я» связано с духовным опытом возрожденного человека, довольно критично зависит наше учении об оправдании и освящении.
Апостол Павел пишет о беспомощности, о неспособности сделать что-либо человеком «проданным» греху. Является ли это опытом человека невозрожденного,  возрожденного, но находящегося на низком духовном уровне, обычного христианина, любого человека, находящегося под законом, человечества в целом, просто опытом Павла в некоторый период его жизни или чем-то еще? Должны ли мы, столкнувшись с чем-то подобным в нашей жизни, принимать это как должное, бороться с этим, или мы можем считать, что все написанное не имеет к нам отношения? Эти и другие вопросы, связанные с сущностью «я», указывают на особую богословскую и практическую значимость адекватного понимания мысли апостола Павла. Примером может служить начало «арминианства» с истолкования Арминием данного текста, как говорящего о Павле до его обращения, в противовес кальвинистскому подходу, воспринимающему данный отрывок, как описание нормы христианской жизни.

Полный текст статьи в формате pdf вы можете прочитать или скачать здесь (греческий текст виден только в pdf)
Текст Рим. 7:7-25 естественным образом распадается на две части. До 14-го стиха Павел использует прошедшее время (аорист), затем время меняется на настоящее, что указывает на новый этап в рассуждениях. Из-за ограниченного объема работы наше обсуждение будет сосредоточено в основном на отрывке 7:14-25, толкование которого более проблематично.
В работе обсуждаются самые распространенные точки зрения, и проводится краткий грамматический и контекстуальный анализ, с целью выявить наиболее приемлемую из них. В качестве таковой автору видится идея о корпоративном отождествлении Павлом себя с находящимся под законом израильским народом.

1. Основные точки зрения
Большинство существующих подходов являются некоторой комбинацией нескольких основных точек зрения. Кренфилд приводит следующий список наиболее распространенных толкований (Cranfield, 1975, с. 344):
1)    Отрывок автобиографический, и описывает переживания Павла, как христианина.
2)    Отрывок автобиографический, и ссылается на прежние переживания Павла (до обращения), как они виделись ему тогда.
3)    Те же переживания, но только увиденные в свете его христианской веры.
4)    Переживания иудея нехристианина, как они представляются ему самому.
5)    Те же переживания, увиденные христианскими глазами.
6)    Переживания христианина, который еще живет на том уровне христианской жизни, который должен быть оставлен позади, который все еще пытается выиграть сражение своею собственной силой.
7)    Общее для всех христиан переживание, включая и самых лучших и зрелых.
Выбор той или иной точки зрения существенным образом зависит от ответа на несколько ключевых вопросов.
Можно ли говорить о возрожденном человеке, как о том, кто «продан греху» (перфектное причастие, подчеркивающее положение вещей в настоящее время) (7:14), не способен сделать ничего доброго (7:18-19)? Особенно в свете того, что ранее сказано о полученном христианами освобождении (6:2, 5-7, 11 и далее). Те, кто говорят «нет», автоматически приходят к выводу, что речь здесь идти о нехристианском опыте (см. например, Wallace, 1995, 392). Те, кто говорят «да», объясняют ситуацию, как определенное субъективное переживание. «Чем более [христианин] обновляем Божьим Духом, тем более чувствительным он становится к продолжающей действовать силе греха в его жизни и к тому факту, что даже самые лучшие действия соединены с эгоизмом все еще присутствующим в нем» (Cranfild, 1975, с. 342). В истории протестантизма это наиболее распространенная и влиятельная точка зрения. Она восходит к Августину, ее придерживались Лютер и Кальвин.
С другой стороны, может ли человек невозрожденный стремиться к исполнению Божьего закона хотя бы своим умом (7:18-19, 22-23, 25). Очевидно, что ответ на этот вопрос тесно связан с ответом на предыдущий. Здесь мы видим практически то же самое разделение между толкователями. Некоторые видят необходимость возрождения не только для стремления к добру, но даже для осознания своей греховности, говоря о возрождении уже в Рим. 7:7-13. В частности, Хелден пишет: «Был ли Павел когда-нибудь без закона? Он игнорировал его вплоть до своего обращения, и именно это он называет здесь [стих 9] состоянием без закона. Он игнорировал его духовность, и, следовательно, не понимал своей внутренней испорченности … Очевидно, что Павел получил адекватный взгляд на закон только через крест Христа» (Haldane, 1958, с. 287).
Далее, следует ли понимать под словом «закон» духовную сущность Божьих заповедей, Его требования, как мы видим у Хелдена, либо Павел ведет речь о законе Моисея в иудейском его понимании? В пользу последнего говорит регулярное употребление апостолом термина «закон» во всем послании в смысле Моисеева закона.
Много споров вызывает стих 25. «Почему после описания победы в стихе 24 Павел немедленно возвращается к тому же положению агонии, о котором он говорил до утверждения о победе?» (Stiles, 1998, с. 5). Существуют комментаторы, которым такая последовательность кажется нелогичной, и они предлагают поменять утверждения местами, без всяких на то текстологических оснований. Проблема в следующем: возникает ощущение, что ответ на вопль отчаяния 24-го стиха уже получен от Бога через Иисуса Христа, но это не изменило реального положения дел у восклицавшего.

2. Анализ текста
2.1. Анализ контекста
Главы 1-5 послания посвящены обсуждению оправдания. Начиная с 6-й главы, апостол Павел обсуждает освящение, которое должно явиться естественным следствием оправдания. В главе 6 речь идет о том, что грех потерял над христианином прежнюю власть благодаря нашему соединению со Христом в смерти и воскресении; в первой половине главы 8 – о жизни в соответствии с действием Духа Божьего.
Глава 7 сосредоточена на проблеме закона. В 7:1-4 Павел использует метафору смерти одного из супругов, чтобы показать, что те, которые во Христе, больше законом не связаны. Результат этого – качественное изменение жизни, от служения «ветхой букве» и «приношения плода смерти» к «служению Богу в обновлении духа» (7:5-6). Дальнейшее описание представляет в некотором роде расшифровку данного утверждения. Фактически, стих 5 можно считать кратким содержанием отрывка 7:7-25, а стих 6 – отрывка 8:1-17.
Особенно важно определиться с тем, как данный текст соотносится с основной темой и с развитием аргументации послания.
Традиционное толкование 7:14-25, как естественного для христианина конфликта двух природ, связано со следующим представлением об аргументации Павла. Глава 6 говорит о смерти христианина для греха; 7:1-13 – о смерти христианина для закона. Однако факт смерти является условием потери господства, но не власти. И, таким образом, 7:14-25 – описание продолжающего существовать конфликта, который хорошо известен каждому на личном опыте. Глава 8 говорит о том, как мы можем жить, и даже побеждать в этом конфликте.
Некоторые толкователи обращают особое внимание на параллель между главами 5 и 7. И там и там можно встретить описание состояния жизни до закона, падения и смерти и, затем, искупления. При этом 7:7-13 относят к Адаму, как «ветхому человеку», а 7:14-25 – к новому творению, «внутреннему человеку» (см., например, Garlington, 1998). Однако на это можно возразить, что Павел во всем послании говорит о Моисеевом законе, а потому несколько странно видеть в 7:9 заповедь, данную Адаму, а не заповедь Торы (Stiles, 1998, с. 4).
С другой стороны, начиная с 7:1 Павел сосредотачивает особое внимание на законе, как том, для чего христианин умер. В свете этого, отрывок 7:7-25 можно рассматривать, как объяснение, почему «святой», «праведный», «духовный» закон (7:12, 14) не только не принес пользы, но и должен быть отделен от человека смертью Христа. При таком подходе, основное значение текста – описание ощущения человека под законом (Сергиенко, 1997).
Наконец, Рассел отмечает, что сосредоточенность большинства рассуждений на теме положения человека до или после обращения является следствием скорее существования толкователей в среде, где основное деление – это христианин/нехристианин, а не богословием самого апостола Павла. Основное разделение, которое обсуждает Павел в послании – это разделение  на иудеев и язычников,  и при этом он озабочен их примирением в одной церкви (Russell, 1998, с. 518). Рассматривая широкий контекст, можно заметить еще одну особенность. Каждый раз, обращаясь к вопросу о законе, Павел показывает, что сам по себе закон не может дать особого преимущества в вопросе спасения. Гнев Божий горит как на имеющих, так и на не имеющих закон (2:5-16); под грехом находятся как Иудеи, так и Еллины (3:9); правда Божья явилась «независимо от закона … через веру» (3:21-22); наследие обещается как бывшему вне закона Аврааму и прочим «необрезанным», так и «обрезанным» по вере (4:13-14); наконец, смерть царствовала над всеми, и до Моисея, и после (5:12-13).
Павел отвечает на вопрос «Оставаться ли нам во грехе?» (6:1), и обсуждает то, как избежать греха. Но «иудейские христиане уже имели ответ на этот вопрос: Тора» (Russell, 1998, с. 520). При этом Иудеи составляли существенную часть Римской церкви, и, возможно, пользовались большим влиянием. Поэтому апостол и посвящает довольно много времени рассуждению на тему неспособности закона освятить человека. Таким образом, с контекстом хорошо согласуется вариант толкования «я», либо как некого представителя иудейского народа, либо как всего народа в целом.

2.2. Анализ грамматики
Использование первого лица единственного числа. Подобный подход естественен, если отрывок только автобиографичен. Но главная цель апостола – не рассказать свою биографию, но передать учение об освящении, так что контекст требует более широкого применения. Использование первого лица может казаться нам вполне естественным приемом для описания переживаний группы людей не включающей говорящего, но «данное употребление и встречается в греческом гораздо реже, чем в других языках, и появилось в нем сравнительно поздно, непосредственно пред эпохой койне» (Blass, Debrunner, 1961, с. 147). В Новом Завете подобный способ выражения почти не встречается, единственный возможный пример – Гал. 2:18.
Более того, «Культура средиземноморья в первом веке была не индивидуалистична… В подобной культуре личные переживания, если они уникальны, были неинтересны, и неприемлемы, и нерелевантны, поскольку как самосознание, так и приемлемые стандарты поведения исходили от групповых, а не от индивидуальных  норм. Это не отменяет возможности того, что Павел описывает свое личное переживание, но требует, чтобы это переживание было представлением группы, с которой он отождествляет себя, чтобы стать значимым для своих адресатов» (Russell, 1998, с. 522).
Единственная грамматическая разница между 7:7-13 и 7:14-25, это время глаголов, но первое лицо употребляется и там, и там. Поэтому логично было бы ожидать, что субъект действия в обоих случаях один и тот же, чем предполагать некую смену субъекта в стихе 14 (или 15, по мнению Кальвина).
Использование усилительных местоимений. Греческий язык не требует употребления местоимений в качестве субъекта глагола. «Личные местоимения в именительном падеже наиболее часто употребляются для придания особого ударения. Ударение может включать в себя некого рода контраст … [и] также может быть предназначено для того, чтобы сосредоточить внимание на субъекте, а не на глаголе» (Wallace, 1995, с. 321). В отрывке 7:7-25 имеется восемь подобных местоимений «я» (evgw.). Особо стоит отметить 25-ый стих, где встречается двойная усилительная конструкция «тот же самый я» (auvto.j evgw.), что более точно можно передать словами «я сам по себе» (Сергиенко, 1997, с. 66). Наряду с этим, многие толкователи отмечают полное отсутствие упоминаний о Святом Духе в 7-й главе (особенно по контрасту с главой 8). Таким образом, речь идет о чрезвычайной личной вовлеченности в рассматриваемую ситуацию, и на самостоятельности, независимости действий.
Использование настоящего времени.  В Новом Завете довольно часто прошлые события описываются в настоящем времени (историческое настоящее), это приводит некоторых толкователей к мысли о том, что и здесь мы имеем подобную конструкцию (см., например, Сергиенко, 1997, с. 64). Однако все подобные примеры содержат глаголы только в 3-м лице. Уоллас пишет по этому поводу: «Некоторые рассматривают настоящее время в этом отрывке, как драматическое или историческое настоящее время. Но то, что Павел говорит от первого лица, делает подобное заключение маловероятным. Другими словами, никто не может ссылаться на идиому «историческое настоящее» для поддержки точки зрения, что Павел ссылается на свою прошлую, нехристианскую жизнь в данном тексте» (Wallace, 1995, с. 531-532).
Таким образом, использование настоящего времени требует либо восприятия апостола в его настоящем состоянии как субъекта ситуации, либо провозглашение некого универсального принципа (гномическое настоящее время), либо исключение апостола из числа субъектов ситуации, что маловероятно в свете употребления первого лица единственного числа.

2.3. Анализ аргументации
После обсуждения отношений между грехом и законом в 7:7-13, где то и другое описано, прежде всего, как нечто внешнее по отношению к человеку, Апостол Павел переходит к вопросу о внутреннем переживании конфликта с грехом.
Отрывок начинается со слов «мы знаем», что наиболее вероятно является обращением к тем, кто «знает закон» (7:1). После этого лицо сразу же меняется с третьего на первое, рассуждения вновь становятся личностными. Фраза «я плотян, продан греху» является основным тезисом исследуемого отрывка, который всесторонне обсуждается и доказывается.
Прежде всего, обращается внимание читателей на конфликт между стремлениями и требованиями закона с одной стороны и личными действиями с другой (7:15-16), затем анализируется причина этого несоответствия: «живущий во мне грех» (7:17-20). Здесь грех персонифицирован и представлен как самостоятельно действующее существо. Далее апостол использует другой образ для описания греха: некий закон, живущий в членах человека и действующий вопреки закону Божьему (7:21-23). Любопытно, что в 7:23 используется военная терминология («противоборствующий», «делающий пленником»). В связи описанным безнадежным конфликтом возникает два вопроса (частично обсуждавшихся выше):
1) Может ли вообще нехристианин человек испытывать желание исполнить Божий закон? Ветхий Завет предполагает, что да, по крайней мере, это относилось к лучшим представителям еврейского народа (см., например, Пс.18:8-11).
2) Может ли зрелый верующий быть настолько беспомощен перед грехом? Объективно – нет, иначе бы это противоречило всем призывам к праведной жизни, содержащимся в главе 6 и всем обетованиям жизни по Духу в 8-ой главе. Субъективно – видимо, да. По крайней мере, опыт множества христиан свидетельствует о возрастании осознания степени своей греховности по мере духовного роста. То же может быть справедливым и для верующих Ветхого Завета (см., например, Ис. 6:5)
Столкновение с грехом производит в любящем закон Бога человеке крик отчаяния (7:24). Этот крик направлен против «этого тела смерти» (), что можно перевести и как «тела этой смерти». Таким образом, само наличие тела (членов в 7:23) является причиной войны. В 7:25а приведено утверждение, подразумевающее ответ на вопрос 24-го стиха.
Мы можем заключить, что Бог производит определенное действие через Христа, но сама природа, а главное время осуществления этого действия не названы. К определенному выводу можно прийти в результате анализа 8-й главы, тем более, как отмечает Кренфилд, главы 7 и 8, «прочитанные отдельно друг от друга никогда не дадут истинную картину христианской жизни» (Cranfield, 1975, с. 342). Эта глава начинается с провозглашения отсутствия осуждения во Христе Иисусе (8:1) и исполнение в верующем «оправдания» (буквально – требований) закона. Однако на этом искупление не завершено. Тело по-прежнему мертво «из-за (dia. + вин.п., причина) греха» (8:10; ср. с 7:24), и ожидает искупления (8:23). Таким образом, можно заключить, что полного избавления от «тела смерти» не произошло, но есть избавление от порабощения этому телу (исполнение требований закона (8:3), умерщвление плотских дел (8:13)).
Наконец, 7:25б является обобщением всего вышесказанного (причем здесь Павел впервые возвращается к мысли о служении (см. 7:6)). Ситуация описана, как безнадежная.
Выход из нее описан в 8-ой главе, но подробное обсуждение этого – предмет отдельного разговора. Здесь, пожалуй, стоит прояснить лишь следующий момент. Павел описывает два вида отношений человека с плотью. Жизнь в плоти ( в Синодальном переводе – «по плоти») (8:8, 9), когда плоть является единственным источником жизни для человека, и жизнь в соответствии с плотью ( в Синодальном переводе – тоже «по плоти»), когда плоть является для него руководством в выборе жизненного пути (8:4, 5, 12, 13). Христианин, живя «не в плоти, а в духе» ( 8:9), может поступать в соответствии с плотью (8:12-13), хотя это и не нормально для него. В связи с этим, вопрос о связи между описанием в 7 и 8 главах, это, отчасти, и вопрос о понимании роли плоти и духа.

3. Выбор точки зрения
Суммируя все выше сказанное, можно назвать следующие характерные черты ответа на вопрос о субъекте переживаний в Рим. 7:14-25.
1) Это группа людей, с которой апостол Павел может достаточно естественно отождествить себя (возможные варианты: Иудеи и христиане).
2) Это люди, искренне желающие исполнение Божьего закона, но объективно или субъективно считающие себя неспособными это делать.
3) Переживания не могут быть просто опытом Павла в какой-то прошлый период его жизни (настоящее время), но должны быть либо его сегодняшними переживаниями (зрелого христианина), либо быть по своей сути присущими рассматриваемой группе.
4) Возможная суть проблемы подобной группы – «самостоятельность». Действие Духа Божьего выводит из тупика, хотя, возможно, и не полностью снимает все переживания.
С учетом этого, а так же с учетом особого акцента, который сделан в послании на проблему отношений иудеев и язычников и на проблему закона, под «я» в данном тексте лучше всего понимать Павла, выступающего в солидарности со всем находившимся под законом иудейским народом (см. также Moo, 1988; Russell, 1998).
Подобное переживание было присуще истинным Иудеям на протяжении всей иудейской истории, но с приходом Христа появилась возможность перейти в другую «сферу жизни». Этот переход не снимает всех проблем, связанных с наличием «тела смерти», но дает возможность побеждать сейчас и надежду на окончательное избавление в вечности.
Необходимо также рассмотреть связь 7:14-25 с 7:7-13. Если слова выражают переживания Павла, солидарного с другими Иудеями, то что имеется ввиду под его жизнью «до закона». Му предлагает следующее объяснение: «Мы знаем, что сами по себе иудеи имели живое чувство корпоративного единства с людьми своей истории. Наиболее знаменито в этом отношении, конечно, празднование Пасхи, во время которого каждый иудей исповедовал, что он был рабом в Египте, и что был искуплен посредством Пасхи (Песах, 10). В подобной манере, мы полагаем, Павел описывает свою вовлеченность в передачу закона на горе Синай» (Moo, 1988, с. 456).
Что касается разницы грамматических времен в том и другом отрывке, то Павел употребляет прошедшее время (аорист), констатируя исторические факты становления описываемой системы, фон и сопровождающие обстоятельства. Затем он переходит к настоящему времени, чтобы живо и контрастно показать постоянно переживаемую Израильтянами борьбу, начавшуюся с приходом закона (Russell, 1998, с. 521).
Таким образом, рассматриваемый подход позволяет избежать смены главного субъекта действия при переходе от одного отрывка к другому, что является недостатком многих других толкований этого текста (ср., например, Cranfield, 1975, с. 342 и 344).

Заключение
Приведенный в данной работе анализ не претендует на роль истины в последней инстанции. Существование множества разных мнений является хорошим показателем трудности ситуации и опасности делать скоропалительные заявления. Тем не менее, он может стать основой для дальнейшего анализа как предложенной в работе точки зрения, так и некоторых других.
Впрочем, мы имеем достаточно веские аргументы в пользу того, что главная мысль апостола Павла заключается в том, что как закон был бессилен спасти кого-либо, и спасение производится исключительно Христом Иисусом, так закон бессилен и освятить кого-либо. Освящение – дело, совершаемое Богом (что, конечно же, не отменяет ответственности человека, участвующего в этом процессе).
Наиболее сложной эта истина явилась для Иудеев, видевших в законе явное свое преимущество. Но, приходя ко Христу, они должны были усвоить, что положение во Христе существенно отличается от положения под законом, и что с приходом Христа время закона прошло. Потому апостол Павел, отождествляя себя со своим народом, пишет о непреодолимом противоречии, которое видит в себе искренний подзаконный Иудей.
Лежащий в основе рассуждений апостола принцип может быть применен и в христианской жизни. Мы все свидетели современной склонности к законничеству. Но даже данный Богом закон не смог стать орудием самоосвящения, тем более на это не способны человеческие правила и постановления.

Библиография
1.    Сергиенко, Г.А. Бедный человек в Рим. 7:14-25. Кто он? // Путь богопознания. 1997, №2. М.: МБС.
2.    Blass, F., and A. Debrunner. A Greek Grammar of the New Testament and Other Early Christian Literature. Trans. And rev. by R.W. Funk. Chicago: University of Chicago Press, 1961.
3.    Cranfield, C.T.B. The Epistle to the Romans. Edinburgh: T&T Clark, 1975.
4.    Garlington, D.B. Romans 7:14–25 and the Creation Theology of Paul // Trinity Journal. 1998 Deerfield, IL: Trinity Seminary.
5.    Haldane, R. Exposition of the Epistle to the Romans. London. 1958.
6.    Moo, D. The Wycliffe Exegetical Commentary. Romans 1-8. Dallas: Word Books, 1988.
7.    Russell, W. Insights from Postmodernism’s Emphasis on Interpretive Communities in the Interpretation of Romans 7 // The Journal of the Evangelical Theological Society. 1998. Garland, TX.
8.    Stiles, D.W. An Eye For An “I”. Biblical Studies Press, 1998. http://www.bible.org.
9.    Wallace, D. Greek Grammar beyond the Basics. Zondervan Publishing House, 1995.

 

 
Какое направление в протестантском богословии для вас ближе по духу?






 
Copyright © 2017. Феофил - друг Бога!. Powered by WMportal.com